Неточные совпадения
Случайно вас когда-то встретя,
В вас искру нежности заметя,
Я ей поверить
не посмел:
Привычке милой
не дал ходу;
Свою постылую
свободуЯ потерять
не захотел.
Еще одно нас разлучило…
Несчастной жертвой Ленский пал…
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем
не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан…
Андрей
не налагал педантических оков на чувства и даже
давал законную
свободу, стараясь только
не терять «почвы из-под ног», задумчивым мечтам, хотя, отрезвляясь от них, по немецкой своей натуре или по чему-нибудь другому,
не мог удержаться от вывода и выносил какую-нибудь жизненную заметку.
Левин молчал, поглядывая на незнакомые ему лица двух товарищей Облонского и в особенности на руку элегантного Гриневича, с такими белыми длинными пальцами, с такими длинными, желтыми, загибавшимися в конце ногтями и такими огромными блестящими запонками на рубашке, что эти руки, видимо, поглощали всё его внимание и
не давали ему
свободы мысли. Облонский тотчас заметил это и улыбнулся.
— А — то, что народ хочет
свободы,
не той, которую ему сулят политики, а такой, какую могли бы
дать попы,
свободы страшно и всячески согрешить, чтобы испугаться и — присмиреть на триста лет в самом себе. Вот-с! Сделано. Все сделано! Исполнены все грехи. Чисто!
Мысли его растекались по двум линиям: думая о женщине, он в то же время пытался
дать себе отчет в своем отношении к Степану Кутузову. Третья встреча с этим человеком заставила Клима понять, что Кутузов возбуждает в нем чувствования слишком противоречивые. «Кутузовщина», грубоватые шуточки, уверенность в неоспоримости исповедуемой истины и еще многое — антипатично, но прямодушие Кутузова, его сознание своей
свободы приятно в нем и даже возбуждает зависть к нему, притом
не злую зависть.
Заседали у Веры Петровны, обсуждая очень трудные вопросы о борьбе с нищетой и пагубной безнравственностью нищих. Самгин с недоумением,
не совсем лестным для этих людей и для матери, убеждался, что она в обществе «Лишнее — ближнему» признана неоспоримо авторитетной в практических вопросах. Едва только добродушная Пелымова, всегда торопясь куда-то,
давала слишком широкую
свободу чувству заботы о ближних, Вера Петровна говорила в нос, охлаждающим тоном...
Правда, он мало занимался воспитанием маленького Саши,
давал ему полную
свободу повесничать и
не строго взыскивал за уроки, задаваемые только для формы, зато с большим прилежанием следовал за музыкальными успехами своей ученицы и часто по целым часам сиживал с нею за фортепьяно.
Никакая наука
не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою
свободу к ногам нашим и скажут нам: «Лучше поработите нас, но накормите нас».
Кесарь никому
не хочет
давать свободы.
Русская народная жизнь с ее мистическими сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то же время столь характерно национальной, все, все
дает нам право утверждать тот тезис, что Россия — страна бесконечной
свободы и духовных
далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме,
не желающем знать формы.
Она
не только
дает свободу, но и открывается в
свободе.
Нерешение вопроса экономического
не дает возможности реализовать
свободу.
— Ничего, бабушка,
не обращайте внимания на меня, — отвечал он, —
дайте свободу…
Не спится: иногда и рад бы, да
не могу.
— Ступай, мне больше ничего
не надо — только
не бей, пожалуйста, Марину —
дай ей полную
свободу: и тебе, и ей лучше будет… — сказал Райский.
—
Не стесняйте только ее,
дайте волю. Одни птицы родились для клетки, а другие для
свободы… Она сумеет управить своей судьбой одна…
Бабушка сострадательна к ней: от одного этого можно умереть! А бывало, она уважала ее, гордилась ею, признавала за ней права на
свободу мыслей и действий,
давала ей волю, верила ей! И все это пропало! Она обманула ее доверие и
не устояла в своей гордости!
— Правду, правду говорит его превосходительство! — заметил помещик. —
Дай только волю,
дай только им
свободу, ну и пошли в кабак, да за балалайку: нарежется и прет мимо тебя и шапки
не ломает!
— Я ничего
не требую, Вера, я прошу только
дать мне уехать спокойно: вот все! Будь проклят, кто стеснит твою
свободу…
— Опять. Это моя манера говорить — что мне нравится, что нет. Вы думаете, что быть грубым — значит быть простым и натуральным, а я думаю, чем мягче человек, тем он больше человек. Очень жалею, если вам
не нравится этот мой «рисунок», но
дайте мне
свободу рисовать жизнь по-своему!
Приказ седлать коней заставил стрелков заняться делом. После короткого совещания решено было
дать зайцу
свободу. Едва только спустили его на землю, как он тотчас же бросился бежать. Свист и крики понеслись ему вдогонку. Шум и смех сопровождали его до тех пор, пока он
не скрылся из виду.
Дайте ей
свободу любить или
не любить, и она увидит, стоит ли этот человек ее любви.
В этой
свободе твари, опирающейся на тварное ничто, божественные начала бытия существуют
не в силе и славе своей,
не в лике вечности, в которой они
не ведают развития и восполнения, ибо
не нуждаются в них, но во временном становлении, как тема и вместе задача мирового процесса, его данностъ-заданностъ, что
дает наиболее точную формулу для определения и тварной
свободы, и тварного творчества.
Ибо тварная
свобода сама
не создает для себя онтологической основы, и она
не способна
дать никакого онтологического прироста божественной полноте бытия.
Одновременно с этим Бог пробуждает в человеке сознание его тварной
свободы тем, что
дает ему закон или заповедь: «И заповедал Господь Бог, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от древа познания добра и зла
не ешь от него: ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2:16–17).
Вы сказали бы помещику, что так как его крестьяне — его братья во Христе, а как брат
не может быть рабом своего брата, то он и должен или
дать им
свободу, или хотя, по крайней мере, пользоваться их трудами как можно выгоднее для них, сознав себя, в глубине своей совести, в ложном положении в отношении к ним».
— Вспомните, Иван Федорович, — сказал тревожливо и колеблясь Ганя, — что ведь она
дала мне полную
свободу решенья до тех самых пор, пока
не решит сама дела, да и тогда все еще мое слово за мной…
Держала его дома,
не давала вина, а когда ему удавалось урваться на
свободу и он возвращался домой пьяный, то в наказание связывала ему руки, а иногда и просто-напросто била.
Но в его анархизме было много такого, что
давало ему
свободу мнений; вот почему он и
не попал в ученики к Карлу Марксу и сделался даже предметом клеветы: известно, что Маркс заподозрил его в роли агента русского правительства, да и к Герцену Маркс относился немногим лучше.
Куда, сама
не зная, бродит,
Волшебный сад кругом обходит,
Свободу горьким
дав слезам,
И взоры мрачные возводит
К неумолимым небесам.
Сад с яблоками, которых мне и есть
не давали, меня
не привлекал; ни уженья, ни ястребов, ни голубей, ни
свободы везде ходить, везде гулять и все говорить, что захочется; вдобавок ко всему, я очень знал, что мать
не будет заниматься и разговаривать со мною так, как в Багрове, потому что ей будет некогда, потому что она или будет сидеть в гостиной, на балконе, или будет гулять в саду с бабушкой и гостями, или к ней станут приходить гости; слово «гости» начинало делаться мне противным…
— Ну,
не правда ли! — подхватила Бертольди. — Ведь это все лицемерие, пошлость и ничего более. Ступина говорит, что это пустяки, что это так принято: тем-то и гадко, что принято. Они подают бурнусы, поднимают с полу носовые платки, а на каждом шагу, в серьезном деле, подставляют женщине ногу;
не дают ей хода и
свободы.
Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, это большое удовольствие. Когда мы возвращались с кладбища, то у нас были скромные, постные физиономии; никому
не хотелось обнаружить этого чувства удовольствия, — чувства, похожего на то, какое мы испытывали давно-давно, еще в детстве, когда старшие уезжали из дому и мы бегали по саду час-другой, наслаждаясь полною
свободой. Ах,
свобода,
свобода! Даже намек, даже слабая надежда на ее возможность
дает душе крылья,
не правда ли?
Благодать
не только
не должна умалять
свободу человека, насиловать и лишать
свободы, но должна увеличивать
свободу человека,
давать высшую
свободу.
Свобода, ничем
не детерминированная,
дает ответ на Божий зов к творческому деланию, но она
дает этот ответ в соединении с даром, с гением, полученным от Бога при творении, и с материалами, находящимися в сотворенном мире.
Стремись к добру, к совершенству, но
не дай Бог тебе забыть о
свободе и осуществлять добро и совершенство насилием.
Сама благодать
не может быть враждебна
свободе и личности, она
дает свободу, преображает и укрепляет личность.
Бог, как субъект права собственности,
дает свободу и
не эксплуатирует.
Второе: архивариус земского суда откопал в старых делах показание одного бродяги-нищего, пойманного и в суде допрашивавшегося, из какового показания видно, что сей нищий назвал себя бежавшим из Сибири вместе с другим ссыльным, который ныне служит у господина губернского предводителя Крапчика управляющим и имя коего
не Тулузов, а семинарист Воздвиженский, сосланный на поселение за кражу церковных золотых вещей, и что вот-де он вывернулся и пребывает на
свободе, а что его, старика, в тюрьме держат; показанию этому, как говорит архивариус, господа члены суда
не дали, однако, хода, частию из опасения господина Крапчика, который бы, вероятно, заступился за своего управителя, а частию потому, что получили с самого господина Тулузова порядочный, должно быть, магарыч, ибо неоднократно при его приезде в город у него пировали и пьянствовали.
Бог
дает чувство
свободы, а
не подчиненности.
— Кричат:"Республика!", а
свободы не дают!
„Кубышка“ тетеньки, как он звал Мавру Сергеевну,
не давала ему покоя, но он
не видел возможности легко завладеть ею. Жениться на своей кузине — отдаленность их родства
не мешала этому — но практический юноша
не хотел так дешево продать свою
свободу, тем более, что с этой кузиной можно было, по мнению Талицкого, спокойно и без свадьбы проволочить время. Надо было измыслить другой план и как можно скорее, так как кредиторы усиленно его одолевали.
Да; но он
не столько думал о смерти жены, о своей
свободе, сколько о том, какой ответ
даст Паншину Лиза?
О нет, Аллочка, так нельзя, милая! Я к вам добром, а вы мне отвечаете холодом. Это
не годится. И дело
не в пятистах рублях. Мало ли кто кому должен. Дело в тоне. Вот если бы вы пришли ко мне, сказали бы просто и дружелюбно: Зоя, дела мои паршивы, мы бы вместе подумали, как выпутаться из них… Но вы вошли ко мне как статуя
свободы. Я, мол, светская
дама, а ты Зоя-коммерсантка, портниха. Ну, а если так, я плачу тем же.
Вам
дали свободу слова, а вы как будто и
не подозреваете этого, и всё жалуетесь: когда ж нам
свободу слова
дадут?
Следственную часть вы знаете: в ней представляется столько искушений, если
не для кармана, то для сердца, что трудно овладеть собой надлежащим образом. И я вам откровенно сознаюсь, что эта часть
не по нутру мне; вообще, я
не люблю живого материяла,
не люблю этих вздохов, этих стонов: они стесняют у меня
свободу мысли. Расскажу вам два случая из моей полицейской деятельности, — два случая, которые вам
дадут Понятие о том, с какими трудностями приходится иногда бороться неподкупному следователю.
Повторяю: я выражаю здесь свое убеждение,
не желая ни прать против рожна, ни тем менее дразнить кого бы то ни было. И сущность этого убеждения заключается в том, что человечество бессрочно будет томиться под игом мелочей, ежели заблаговременно
не получится полной
свободы в обсуждении идеалов будущего. Только одно это средство и может
дать ощутительные результаты.
Домашние его почти
не видали и
не знали, где он проводит дни. Иван Дементьевич находил нужным
дать свободу молодому человеку.
Земледелие
не есть одно из занятий, свойственных человеку. Земледелие есть занятие, свойственное всем людям; труд этот
дает больше всего
свободы и больше всего блага людям.
Только это укоренившееся лжеучение
дает безумную, ничем
не оправдываемую, власть сотням людей над миллионами и лишает истинной
свободы эти миллионы.
Не может и правительство, — призвание которого состоит в том, чтобы соблюдать единство такого невозможного и бессмысленного соединения, как Россия, Британия, Германия, Франция, —
дать своим гражданам настоящую
свободу, а
не подобие ее, как это делается при всяких хитроумных конституциях, монархических, республиканских или демократических.